Make your own free website on Tripod.com

ХЭН НЯН О ЧАРАХ ЛЮБВИ

Хун Да-е жил в столице. Его жена, из рода Чжу, обладала чрезвычайно красивою наружностью. Оба они друг друга любили, друг другу были милы. Затем Хун взял себе прислугу Бао Дай и сделал ее наложницей. Она внешностью своей далеко уступала Чжу, но Хун привязался к ней. Чжу не могла оставаться к этому равнодушной, и друг от друга отвернули супруги глаза. А Хун, хотя и не решался открыто спать ночью у наложницы, тем не менее еще более привязался к Бао Дай, охладев к Чжу. Потом Хун переехал и стал соседом по двору с торговцем шелками, неким Ди. Жена Ди, по имени Хэн Нян, первая посетила Чжу. Ей было за тридцать, и с виду она только-только была из средних, но обладала легкой и милой речью и понравилась Чжу. Та на следующий же день отдала ей визит. Видит - в ее доме тоже имеется, так сказать, «маленькая женочка», лет этак на двадцать с небольшим, хорошенькая, миловидная. Чуть не полгода жили соседями, а не слышно было у них ни словечка брани или ссоры. При этом Ди уважал и любил только Хэн Нян, а, так сказать, «подсобная спальня» была пустою должностью, и только.

Однажды Чжу, увидев Хэн Нян, спросила ее об этом:

- Раньше я говорила себе, что каждый «мил-человек» любит наложницу за то именно, что она наложница, и всякий раз, при таких мыслях, мне хотелось изменить свое имя жены, назвавшись наложницей. Теперь я поняла,что это не так... Какой, скажите, сударыня, вот у вас секрет? Если б вы могли мне его вручить, то я готова, как говорится, «стать к северу лицом и сделаться ученицею».

- Эх, ты! - смеялась Хэн Нян. - Ты ведь сама небрежничаешь, а еще винишь мужа! С утра до вечера жужжать ему в уши - да ведь это же значит «в чащи гнать пичужек». Разлука усиливает их любовь. Слетятся они и еще более предадутся своему вовсю... Пусть муж сам к тебе придет, а ты не впускай его. Пройдет так месяц, я снова тебе что-нибудь посоветую.

Чжу послушалась ее слов и принялась все более и более наряжать Бао Дай, веля ей спать с мужем. Пил ли, ел ли Хун хоть раз, она непременно посылала Бао Дай быть вместе с ним.

Однажды Хун как-то кружным путем завернул и к Чжу, но та воспротивилась, и даже особенно энергично. Теперь все стали хвалить ее за честную выдержку.

Так прошло больше месяца. Чжу пошла повидаться с Хэн Нян. Та пришла в восторг.

- Ты свое получила, - сказала она. - Теперь ты ступай домой, испорти свою прическу, не одевайся в нарядные платья, не румянься и не помадься. Замажь лицо грязью, надень рваные туфли, смешайся с прислугой и готовь с нею вместе. Через месяц можешь снова приходить.

Чжу последовала ее совету. Оделась в рваные и заплатанные платья, нарочно не желая быть чистой и светлой, и, кроме пряжи и шитья, ни о чем другом не заботилась. Хун пожалел ее и послал Бао Дай разделить с ней ее труды, но Чжу не приняла ее, даже накричала и выгнала вон.

Так прошел месяц. Она опять пошла повидать Хэн Нян.

- Ну, деточка, тебя, как говорят, действительно можно учить! Теперь вот что: через день у нас праздник первого дня Сы. Я хочу пригласить тебя побродить по весеннему саду. Ты снимешь все рваные платья, и разом, словно высокая скала, восстанешь во всем новом: в халате, шароварах, чулках и туфлях. Смотри, зайди за мной пораньше!

- Хорошо, - сказала Чжу.

День настал. Она взяла зеркало, тонко и ровно наложила свинцовые и сурьмовые пласты, во всем решительно поступая, как велела Хэн Нян. Окончив свой туалет, она пришла к Хэн Нян. Та выразила ей свое удовольствие.

- Так ладно, - сказала она, и при этом подтянула ей «фениксову прическу», которая стала теперь блестеть так, что могла, как зеркало, отражать фигуры.

Рукава у ее верхней накидки были сделаны не по моде. Хэн Нян распорола и переделала. Затем, по ее мнению, фасон у башмаков был груб. Она взамен их достала из сундука заготовки, и они тут же их доделали. Кончив работу, Хэн Нян велела Чжу переобуться.

Перед тем как проститься с ней, она напоила ее виноми наставительно сказала:

- Когда вернешься домой и заприметишь мужа, то пораньше запрись у себя и ложись. Он придет, будет стучать в дверь - не слушайся. Три раза он крикнет, можешь один раз его принять. Рот его будет искать твоего языка, руки будут требовать твоих ног, на все это скупись. Через полмесяца снова придешь ко мне.

Чжу пришла домой и в ослепительном своем наряде явилась к мужу. Хун сверху донизу оглядывал ее; вытаращил глаза и стал радостно ей улыбаться, совсем не так,как в обычное время.

Поговорив немного о прогулке, облокотилась, подперла голову рукой и сделал вид, что ей лень. Солнце еще не садилось, а она уже встала и пошла к себе, закрыла двери и легла спать.

Не прошло и нескольких минут, как Хун и в самом деле пришел и постучал. Чжу лежала и упорно не вставала. Хун, наконец, ушел. На второй вечер повторилось то же самое. Утром Хун стал ее бранить.

- Я привыкла, видишь ли ты, спать одна... Мне непереносимо тяжело будет опять беспокоиться.

Как только солнце пошло к западу, Хун уже вошел в спальню жены, уселся и стал караулить. Погасил свечу, влез на кровать и стал любезничать, словно с новобрачной. Свился, сплелся с ней в самой сильной радости и сверх того назначил ей свиданье на следующую ночь. Чжу сказала: «Нельзя» - и положила с мужем для обычных свиданий срок в три дня.

Через полмесяца с небольшим она опять навестила Хэн Нян. Та закрыла двери и стала говорить:

- Ну, с этих пор можешь уже распоряжаться своей спальней одна и как угодно. Однако вот что я тебе скажу. Ты хоть и красива, но не кокетка. С твоей-то красотой можно у Западной Ши отбить покровителя, а не только у подлой какой-нибудь!

Теперь она в виде экзамена заставила Чжу взглянуть вбок.

- Не так, - заметила она. - Недостаток у тебя в том, что ты выворачиваешь глаза.

Стала экзаменовать ее, веля улыбнуться, и опять сказала:

- Не так! У тебя плохо с левой щекой!

С этими словами она с осенней волной глаз послала нежность, а затем вдруг раскрыла рот, и тыквенные семена еле-еле обозначились.

Велела Чжу перенять. Та сделала это несколько десятков раз и, наконец, как будто что-то себе усвоила.

- Ну, теперь ты иди, - сказала Хэн Нян. - Возьми дома в руки зеркало и упражняйся. Секретов больше у меня не осталось. Что касается до того, как быть на постели, то действуй сообразно обстоятельствам, применяясь к тому, что понравится... Это не из тех статей, которые можно передать на словах!

Чжу, придя домой, во всем стала действовать так, как учила Хэн Нян. Хун сильно влюбился, волнуясь и телом и душой, только и думая, как бы не получить отказ. Солнце еще только склонялось к вечеру, как он уже сидел у нее, любезничал и улыбался. Так и не отходил от двери спальни ни на шаг. И так, день за днем, это превратилось у него в обыкновение. Она так и не могла вытолкать его и прогнать.

Чжу стала еще лучше обходиться с Бао Дай. Каждый раз, устраивая в спальне обед, она сейчас же звала ее присаживаться вместе. А Хун все больше и больше смотрел на Бао Дай, как на урода. Обед не кончился, а он ее уже выпроваживал.

Чжу обманным для мужа образом забиралась в комнату Бао Дай и запирала дверь на засов. Хуну всю ночь негде было, так сказать, себя увлажнить.

С этих пор Бао Дай возненавидела Хуна и при встречах с людьми сейчас же начинала жаловаться на него и поносить. Хуну же она становилась все более и более противна и выводила его из себя. Мало-помалу он стал доходить в обращении с ней до плетей и розог. Бао Дай разозлилась, перестала заниматься собой и нарядами, ходила в рваном платье и грязных туфлях; голова у нее была вроде клочьев травы, так что уже нечего было считаться с ней, как с человеком. Хэн Нян однажды говорит Чжу:

- Ну-с, как тебе кажется мой секрет?

- Основная правда - отвечала Чжу - конечно, в высшей степени очаровательна. Однако ученица могла следовать ей, а в конце концов так и не познать ее. Что значило, например, как мы говорили, «дать им полную волю»?

- А ты разве не слыхала, что человеческому чувству свойственно тяготиться старым и восторгаться новым, уважать то, что трудно дается, и не ценить того, что легко? Муж любит наложницу, это не обязательно значит, что она красива. Нет, это значит, что ему сладки внезапные захваты и манят счастьем трудно дающиеся встречи. Дай ему вволю насытиться, и тогда жемчужины, скажем, и деликатесы, и те надоедят; что ж говорить о похлебке из лопуха?

- А что значило: сначала замараться, а потом блистать?

- Ты отстала и не была на глазах; ему казалось, что наступила долгая разлука. Потом вдруг он увидел тебяв пышной красоте, и это было для него то же, как если б ты только что появилась. Так, например, бедный человек, который вдруг получил рис и мясо, начинает смотреть на грубую крупу, как на безвкусицу. Притом же ему не легко давалось - и вышло, что она-де нечто старое, а ты новость; она дается легко, а с тобою трудновато. Это ведь и был мой способ поменять место жены на место наложницы!

Чжу это очень понравилось, и обе стали задушевными подругами на своих женских половинах. Прошло несколько лет. Вдруг Хэн Нян говорит Чжу:

- Мы обе с тобой чувством своим словно одна. Я, конечно, не должна была скрывать от тебя своей жизни идавно уже хотела тебе ее рассказать, но боялась, что ты потеряешь ко мне доверие. Теперь же перед своим уходом и на прощанье я решусь сказать тебе все по совести. Я, видишь ли, лисица. В молодости своей мне пришлось пострадать от мачехи, которая продала меня в столицу. Муж мой, однако, обращался со мною великодушно и хорошо, так что я не решалась сейчас же с ним порвать и вот в полной любви дожила до сего дня. Завтра мой старик отец начнет отделяться от своего трупа, я пойду его повидать и больше сюда уже не вернусь.

Чжу схватила ее за руки и принялась горько вздыхать. Рано утром она отправилась повидать ее, но весь дом был в крайней тревоге и в смятении: Хэн Нян исчезла.

 

Автор этих странных историй сказал бы при этом следующее:

Купивший жемчуг не ценил жемчуг, а ценил коробку.

Чувства к новому и старому, к трудному и легкому таковы, что тысячелетия не могли разрушить эти заблуждения. Но именно среди них-то и удается проводить средства, как превратить ненависть в любовь.

Древний подлый министр, льстиво служа царю, не допускал его до людей, не давал ему взглянуть в книги.

Отсюда мне ясно, что для того, чтобы куда-нибудь втиснуться и укрепить там свой авторитет, имеются способы особых традиций.